Китай: куда делись заводы с 2001? 

Часто слышу этот вопрос, особенно от коллег, которые смотрят на карту и не видят прежних промышленных зон. Многие думают, что заводы просто ?исчезли? — растворились в воздухе. Это самое большое заблуждение. Они не исчезли. Они трансформировались, переехали и переродились, и если вы не видели этот процесс изнутри, как я за последние двадцать с лишним лет, то легко сделать неверный вывод о деиндустриализации. Реальность куда сложнее и интереснее.

Не исчезновение, а великое переселение

В начале 2000-х, после вступления в ВТО, Китай стал ?фабрикой мира?. Заводы в прибрежных провинциях — Гуандун, Чжэцзян, Цзянсу — росли как грибы. Помню, в районе дельты Жемчужной реки каждый свободный клочок земли быстро застраивался цехами. Но это была модель ?низкой добавленной стоимости?: дешевая рабочая сила, энергия, земля и минимальные экологические стандарты. Уже тогда было понятно, что это не навсегда.

Первый толчок к переменам пришел не от правительства, а от рынка. Аренда земли в Шэньчжэне и Дунгуане взлетела до небес. Зарплаты рабочих, которые в 2001 году были мизерными, начали уверенно расти — люди хотели большего, и это было справедливо. Себестоимость простейшей сборки электроники или производства текстиля стала повышаться. Для таких отраслей маржа всегда была копеечной, и даже небольшой рост издержек съедал всю прибыль. Многие владельцы небольших фабрик столкнулись с дилеммой: либо закрыться, либо искать новое место.

И они его нашли. Началась миграция вглубь страны — в провинции Хэнань, Сычуань, Хубэй, а также в соседние страны Юго-Восточной Азии. Это не был организованный государственный проект, это был стихийный рыночный процесс. Я сам видел, как целые производственные цепочки, например, по пошиву обуви, физически переезжали: оборудование грузили на фуры, ключевых технологов уговаривали поехать с обещанием жилья, а на новом месте уже ждала готовая промышленная зона с налоговыми каникулами. Заводы не закрывались — они меняли прописку.

Взлет затрат и ?зеленая? перезагрузка

Второй, еще более мощный фактор — это сознательная политика Китая. Где-то к 2010-м годам стало ясно, что модель ?любой ценой? себя исчерпала. Помню, как в прессе все чаще мелькали слова ?смог? и ?загрязнение?. Социальное давление росло. Государство начало ужесточать экологические нормы, причем не на бумаге, а на практике. Внезапные проверки на заводах по выплавке стали или химических производствах стали нормой.

Для тысяч мелких и средних предприятий это был смертный приговор. Установка современных систем очистки воды и воздуха стоила дороже, чем все их годовое производство. Не ?переехать?, а именно закрыться навсегда — вот что случилось с целыми кластерами, например, в провинции Хэбэй. Их ?исчезновение? с карты — это результат экологической модернизации. Промышленность прошла через болезненный, но необходимый фильтр. Выжили только те, кто мог инвестировать в технологии.

Здесь интересен кейс металлургии и, в частности, производства труб. Отрасль, которая всегда считалась ?грязной?, тоже была вынуждена меняться. Те, кто просто резал и варил черный металл, ушли. А те, кто сделал ставку на высокие переделы, специальные сплавы и сложные инженерные решения, — остались и укрепились. Например, компания по производству нержавеющих труб, с которой мы сотрудничали, — ООО Сычуань Дунфан Чанцзинь Трубной Промышленности Технология — изначально базировалась в прибрежной зоне. Но они вовремя увидели тренд, перенесли часть высокотехнологичного производства вглубь страны, в Сычуань, где была более доступная энергия и готовая поддержка для инновационных предприятий. Их сайт (https://www.scdfcj.ru) сейчас позиционирует их именно как технологичную компанию, а не просто завод. Это типичная история трансформации.

Автоматизация: люди уступили место роботам

А вот это, пожалуй, самый незаметный со стороны, но самый радикальный процесс. Когда говорят ?завод исчез?, часто представляют пустующие цеха. На деле, цех может остаться, но в нем будет работать 50 человек вместо 500. Куда делись люди? Их заменили автоматизированные линии и промышленные роботы.

В середине 2010-х рентабельность ручного труда в сборке, скажем, бытовой техники или электронных компонентов упала ниже нуля. Конкурировать с Вьетнамом или Бангладеш по зарплатам Китай уже не хотел и не мог. Выход был один — резко повышать производительность труда. Государство начало активно субсидировать ?замену людей машинами?. Я посещал завод по производству гидравлических компонентов в Уси: в 2008 году там кипела работа, сотни рабочих у конвейеров. В 2018 году я попал туда снова — тишина, несколько инженеров следят за панелями управления, а основную работу делают манипуляторы. Завод ?исчез? как крупный работодатель, но его выпуск продукции вырос втрое.

Это создало новую проблему — кадровую. Спрос сместился с рабочих рук к инженерным умам. Многие мигранты, двадцать лет работавшие на конвейере, не смогли переквалифицироваться и вернулись в родные деревни. Их личная история — это и есть оборотная сторона ?исчезновения? старого типа заводов. Производство осталось, но его социальная и кадровая основа изменилась до неузнаваемости.

Консолидация и рождение гигантов

Еще один момент, который часто упускают из виду, — это чудовищная консолидация отраслей. В 2001 году в Китае могли быть тысячи мелких фабрик, производящих одно и то же — например, стальные трубы или керамическую плитку. Жесткая конкуренция, ценовые войны, копирование дизайнов.

С повышением затрат и ужесточением норм начался естественный отбор. Более слабые игроки разорялись или поглощались. Вместо тысячи мелких точек на карте появилось несколько десятков крупных промышленных кластеров, где сосредоточены лидеры рынка. Эти кластеры — не те старые грязные промзоны, а современные технологические парки с собственной логистикой, НИОКР-центрами и строгим экологическим контролем.

Возьмем для примера ту же трубную промышленность. Сегодня заказчик, которому нужны качественные нержавеющие трубы для сложного проекта, вряд ли будет искать среди сотен мелких поставщиков. Он обратится к крупному, технологичному и надежному игроку, который может обеспечить полный цикл — от производства по спецификации до монтажа. Именно на этом делает акцент ООО Сычуань Дунфан Чанцзинь в своем позиционировании — профессиональное предприятие полного цикла (production, sale, and construction). Мелкие кустарные ?заводики? с этой нише просто исчезли, потому что рынок перестал в них нуждаться.

Глобальные цепочки и новая география

Наконец, нельзя забывать про глобализацию. Китай с 2001 года не просто производил, он встраивался в мировые цепочки создания стоимости. И со временем он стал двигаться вверх по этой цепочке. Если раньше это была финальная сборка айфонов, то теперь это производство ключевых компонентов для этих айфонов, солнечных панелей или электромобилей.

Производства низшего передела, наиболее трудоемкие и грязные, действительно стали выводиться за пределы Китая — в ту же Африку или Южную Азию. Но это не ?исчезновение? китайской промышленности, а ее глобальная экспансия и специализация. Китайский капитал и технологии теперь строят и управляют заводами по всему миру. А внутри страны осталось ядро — высокотехнологичное, наукоемкое и капиталоемкое производство.

Когда я сейчас еду по промышленным районам Чжэцзяна, я вижу не дымящие трубы, а чистые здания с вывесками ?Исследовательский центр нанотехнологий? или ?Испытательный полигон для новых материалов?. Старый завод ?исчез?, но на его месте возникло нечто совершенно иное, часто невидимое для непрофессионального взгляда, но куда более значимое для экономики.

Так что, возвращаясь к изначальному вопросу: заводы никуда не делись. Они выросли, поумнели, переехали и переоделись. Карта изменилась, но промышленная мощь Китая не уменьшилась — она преобразовалась, став сложнее, технологичнее и, как это ни парадоксально, менее заметной для поверхностного наблюдателя. Исчезла не промышленность, а ее устаревшая, нежизнеспособная форма. А это, в конечном счете, признак развития, а не упадка.